Что еда говорит аналитику

ЕДА И РЕЧЬ

Carl Warner

Еда — это первый объект посредством которого формируются отношения между ребенком и другим человеком. Это другой человек может быть мать или тот, кто ухаживает вместо матери. Ребенок родившись еще не знает как подать сигнал о том что, что-то не так и не знает, что ему конкретно в данный момент нужно. Это понимание ощущается как дискомфорт и понимание себя формируется через означивание состояний младенца словами и действиями другого человека.

Именно другой говорит нам, что то недовольство, которое он  слышит в призывном звуке младенца, он называет «хочу есть молоко», а не «хочу пить воду». Если мать почувствовала правильно и ребенок был голоден, то происходит насыщение. Если нет, то происходит неправильная связь между потребностью и ее обозначением.  Также проблематична для ребенка может быть раздраженная реакция матери на призыв. Если раздражение присутствует все время, то ребенок будет отказываться от еды чтобы не вызывать раздражение у матери. И тогда во взрослом возрасте мы можем увидеть такую картину, когда человеку необходимо душевное тепло и контакт с другом, а он открывает холодильник и ест мороженое или просто наполняет себя до отказа, получая чувство сытости и наполненности, которое отсылает его к переживаниям детства.  Нет другого такого значимого объекта как еда, на который можно спроецировать свои эмоции и понять себя.

Во всемирно известном университете Stanford University провели исследование потребительских рецензий и отзывов посетителей различных кафе и ресторанов.  Аналитик, профессор компьютерной лингвистики Dan Jurafsky пришел к выводу, что высказывания о еде говорят о наших особенностях мышления. Области его анализа можно свести к двум позициям — что и как  мы говорим о еде и что еда говорит нам.

Что мы говорим о еде

Как оказывается, еда — предмет, о котором можно говорить все, что приходит в голову и при этом  не стесняться и не бояться, что тебя не правильно поймут. Сильные эмоции которые нашли исследователи в высказываниях, говорят сами за себя. Еду можно в открытую не любить, ругать и даже разжигать к ней ненависть, не опасаясь наказания за свои чувства. Жирное, сладкое, горькое, соленое — разрешается презирать, быть им недовольным, возмущаться. Polina Ivko Eat To Live

Отрицательные отзывы сильно отличаются от положительных. Почему? Все достаточно банально. Если вам еда понравилась, то никто не придет переспрашивать почему, да и спорить будут реже. А вот если нет, то заведение все же может поинтересоваться точностью отзыва или может встать на защиту, тот кому она нравиться. Вообщем хорошую рецензию никто и не подумает защищать от ее хорошести, а вот плохую может и найдется желающий опровергнуть. Но споры в области эмоционального опыта никогда не могут иметь успех быть разрешенными, так как нет общедоступной нормы для измерения вкуса в отличии от измерения веса или длины. Как говориться, на вкус и цвет — друга нет.

Плохая рецензия — целая история о том, как надежды рухнули и из под обломков родилась целая история о несбывшемся… Этот момент может быть использован психикой для переноса всего накопившегося за день, всего, что должно было бы достаться вашему начальнику или партнеру или даже любимому человеку, но досталось все рецензии — ее не жалко, а с близкими еще и дальше жить как-то надо.

Жалобщики чаще используют «мы», чем «я». Обычно в хороших  рецензиях говорят о себе в единственном числе: «я восхищен, мне понравилось», а в негативных преобладает «мы остались не довольны». Оказывается, здесь прячется языковой маркер травматического опыта — психологическая реакция при необходимости обращение к группе за помощью.

Психоанализ и едаПри анализе теста сделали выводы, что  когда речь заходит о еде, люди описывают еде всего двумя образами.  О дорогих деликатесах и напитках говорят на языке секса, а про закуски и пиво — на языке наркотиков, вызывающих привыкание и зависимость.  Если относиться к вредной еде, как к героину, то это значит снять с себя ответственность и объявить себя просто жертвой.  С сексуальными метафорами тоже не просто — они говорят не о сдержанности, а о страстности, что тоже говорит об отсутствии контроля и получении разрешенного удовольствия.

Как еда разговаривает с нами

Текст на упаковке, рекламные лозунги призывы просто вопиют к нам — ну возьми меня, не пожалеешь! Когда мы подходим к полке и мозг напоминает про калории, соль и жир, то наш разум обходят яркие картинки и визуальные стимуляторы. Сексуальная барышня на рекламе пива — и рука сама тянется за дополнительной бутылкой. А для упорных любителей здоровой пищи — еда без ГМО.

Отдельное внимание заслужило слово «настоящий». Это усиление необходимо при наличии не настоящей альтернативы. Чем проще место, тем меньше шансов наткнуться на «настоящее».  Так что «салат из настоящего краба» возникает в том случае, если у вас имеются основания не ждать ничего лучше крабовых палочек.

Почему же еда становится  для нас столь нагруженным эмоциями объектом?

Самый первый  контакт с едой в нашей жизни происходит  благодаря и посредством матери. Первая еда — грудное молоко. Ребенок в отношениях с матерью может познать как полное единение, так и ощущение невыносимой боли зависимости. Чтобы проиллюстрировать это  состояние часто используют метафору холодильника, закрытого на ключ. Ключ этот находится у Другого. Нужно ребенку еще понять как происходит процесс открывания холодильника и извлечения еды.

Этот период развития еще нагружен тем, что ребенок не может связать речью свои переживания и осмыслить их. Негативный опыт переживания кормления накапливается также как и позитивный. И если позитивного опыта больше, то со временем ребенок ставший взрослым человеком может без особых трудностей переживать сложные жизненные моменты. Но если этот этап пройден с накоплением негативного опыта в большей степени чем позитивного, то такой человек может иметь множество трудностей в отношениях.

Но это еще не все. Ведь ребенок нуждается не только в физической пище, но и, назовем ее так  — психической. Качество этой «пищи» также полностью в зависимости от матери, от ее эмоционального состояния и вообще способности быть в полноценном психическом контакте с малышом.  Это определяется личностью и характером матери, ее отношением к ребенку, ее настроением, эмоциональным состоянием  и внешними обстоятельствами. Когда мама погружена в депрессию или находится в тревожном напряжении (в том числе по поводу здоровья младенца), она автоматически выключается из контакта с ребенком  и уже не способна «насытить» его эмоциональный голод теплом, любовью, ощущением безопасности. В этом случае ребенку приходится «утешаться» и удовлетворять свой психический голод, увы, тоже молоком. Не правда ли эта ситуация напоминает ту самую хорошо известную привычку «заедать» стресс и одиночество? Тем более, что «ключи» от холодильника теперь уже в наших руках.

Таким образом, каждому человеку  приходится  проживать этот сложный драматический этап своего развития. И то, как именно этот опыт зависимости будет интегрирован и переработан, зависит от индивидуальных генетических и органических предпосылок. Формирование предпосылок к нарушению пищевого поведения таким как булимия и анорексия относятся именно к этому периоду развития ребенка. Поскольку если опыт кормления и заботы на данном этапе был столь травмирующим, что необходимо выработать некую защиту от наводняющих ребенка переживаний, то есть только два пути — либо слияние и поглощение (выше  в статье было «мы») или отказ от другого, уход в себя и свои переживания и тогда есть только «я». Слияние ведет к непомерному поглощению пищи — это булимия, а отказ — это анорексия. Эти нарушения сформированы в отношениях с Другим и возможность помочь и вылечить тоже есть только в отношениях с другим, то есть специалистом.

Психоаналитик Слободянюк Е. А.

запись на консультацию 095 360 50 95

Facebook Comments

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>